Трогательные стихи до слез

На вокзале зимой заглянул я в буфет - Выпить кофе...
Людей было мало... Вдруг за столик ко мне чуть подвыпивший дед
Не с прося опустился устало...
Он в тряпьё был одет... и наверно продрог
И дышал он простужено, хрипло...
Было видно - прошёл он немало дорог
Опустился на дно... и не выплыл...
Что ж - вокзальных бичей нам хватает пока.
Сколько видел я эту картину!
Чтоб не вышло чего , я ногою слегка
Чемодан от него отодвинул..
Он взглянул на меня, усмехнувшись сказал -
-Небоись... Воровством не мараюсь!
- Хоть и стар я и сед, хоть и бедно одет,
- Но своими руками питаюсь! - Я такое видал!
Мне старик говорил - Ты во сне не увидишь подавно...
Я войну всю прошёл, а потом столько лет
Я в колхозе работал исправно..
И детей народил, и жену схоронил
Умерла этим летом старуха...
- Аккурат в сенокос, самый старший мой сын На поминки приехал
- Петруха... - Помянули... И начал мне сын говорить:
-"Продавай-ка ты хату, мол, батя!
Будешь в городе жить, будешь внуков растить,
Что тебе одному в этой хате"...
Да и кум подсказал - коль зовут,что мудрить...
- Вообщем продал я хату,скотину...
И к зиме переехал к Петрухе я жить,
- Деньги сыну отдал, на машину...
Так и жил бы у них, всё б с внучёнком гулял,
- Только нынче вот, этой зимою,
Толи им надоел, толи чем помешал,
Только выгнал Петруха с женою...
Я собрал барахло и к второму сынку...
- Принимай квартиранта мол, Паша...
-Да ты что, очумел?!! Посмотри как живу!
Шёл бы к Зинке ты лучше, папаша...
- Я у дочери Зинки прожил три дня...
- Сколько бедной ей стоило нервов,
Чтоб путевку достать и оформить меня
В богодельню, в приют престарелых...
Я ушёл, а куда? Сам не знаю пока...
Не возьмут ведь Пашка с Петрухой...
Лишь одно хорошо - что такого греха
Не увидела мать их старуха...
- Так и мыкаюсь я , и пугаю людей
Что поделать с судьбиной- злодейкой...
Ни кола, ни двора, ни жены, ни детей...
За душой ни гроша, ни копейки...
И до боли мне вдруг стало жаль старика
- Ни за что терпит в жизни он муку!
Из бумажника я пару сотен достал
Их неловко ему сунул в руку...
Он взглянул на меня, и деньги в кулак
Скомкал яростно , бросил их на пол,
И сказал - Ничего ты не понял... Сопляк!
Отвернулся, и тихо заплакал... Люди - Люди!!!...
Скажите... До чего же мы дошли??
Что же с нами случилось такое???
Что желая помочь - измеряем в рубли
Остроту человеческой боли...

Для размышления сюжет.
Он и Она. Немало лет
уже находятся в разводе.
Не виделись давно и вроде,
на этом можно ставить точку.
Имеют, правда, сына, дочку,
но те семейные давно.
Он и Она - чужие, но
жизнь не свою легко судить.
Невозможно оградить
родных и близких от тревог.
К грехам людским Всевышний строг -
инсульт свалил. Он слаб и плох,
вершит его судьбою Бог.
Менял за эти годы жен.
Чужой любовью окружен -
жил для себя, так до седин.
Парализован... и один...
Ей жаль его, ведь Он, как овощ.
Нужна ему забота, помощь,
уход, питание, лекарства.
А впереди-то ждут мытарства.
Обиды все свои забыла,
хоть временами горько было.
Обвиняют дети мать -
отца к себе не хочет брать.
А мать уже не молода,
и это лишь его беда.
Где те, кого ласкал, любил?
Ее, бывало, раньше бил.
Не детям маму осуждать.
К себе же не желают брать
отца больного, лишний груз.
Мотайте, мужики, на ус...

ВАРВАРСТВО Мусса Джалиль.

Они с детьми погнали Матерей
И ямы рыть заставили,
А сами, они стояли,кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор
И хмурыми глазами окинул обреченных...

Мутный дождь шумел
В листве соседних рощ,
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею

Друг друга с бешенством гоня,
НЕТ! Этого я не забуду дня.
Я не забуду никогда во веки.
Я видел:плакали,как дети, реки.

Как в ярости рыдала мать земля
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучи опустилось на поля,

В последний раз детей поцеловали
В последний раз...
Шумел соседний лес.
Казалось, что сейчас он обезумел,

Гневно бушевала его листва.
Сгущалась мгла воруг,
Я видел-мощный дуб свалился вдруг.
Он падал,издвая вздох тяжелый,

Детей внезапно охватил испуг
Прижались к Матерям,цепляясь за подолы,
И выстрела раздался резкий звук.
Прервав проклятье,

Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок-мальчуган больной
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины-

Она смотрела ужаса полна,
Как не лишиться ей рассудка?
Все понял, понял все малютка.
"Спряч Мамочка меня, не надо умирать"

Он плачет и как лист,
Сдержать не может дрожи.
Дитя,что ей всего дороже.
Нагнувшись, подняла ребенка Мать

Прижала к сердцу, против дула прямо.
"Я, Мама; жить хочу, не надо, Мама.
Пусти меня, пусти, чего ты ждешь?"
И хочет вырваться из рук ребенок

И страшен плач, и голос тонок
И в сердце он вонзается, как нож.
-Не бойся,мальчик мой,
Сейчас вздохнешь ты вольно.

Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы живым тебя не закопал палач.
Терпи сынок, терпи.
Сейчас не будет больно...

И он закрыл глаза,и заалела кровь по шее
Тонкой лентой извиваясь
Две жизни наземь падают,сливаясь,
Две жизни и одна любовь.

Гром грянул,ветер свистнул в тучах,
Заплакала земля в тоске глухой.
И сколько слез горячих и горючих
Земля моя-скажи мне, что с тобой?

Ты часто горе видела людское,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое.
Земля моя, враги тебя громят,

Но выше подними великой правды знамя
Омой его земли кровавыми слезаими
И пусть лучи его пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно

Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно
Кровь наших Матерей.

Этот старик умер в доме престарелых. Все считали, что он ушел из жизни, не оставив в ней никакого ценного следа. Позже, когда медсестры разбирали его скудные пожитки, они обнаружили это стихотворение.
Входя будить меня с утра, кого ты видишь, медсестра? Старик капризный, по привычке, ещё «живущий» кое-как. Полуслепой, полудурак. «Живущий» впору взять в кавычки. Не слышит – надрываться надо. Изводит попусту харчи. Бубнит всё время – нет с ним сладу. - Ну, сколько можно, замолчи! Тарелку на пол опрокинул. Где туфли? Где носок второй? Слезай с кровати! Чтоб ты сгинул…
Сестра! Взгляни в мои глаза! Сумей увидеть то, что за...За этой немощью и болью, За жизнью прожитой, большой. За пиджаком, «побитым» молью, За кожей дряблой, «за душой». За гранью нынешнего дня, попробуй разглядеть МЕНЯ…… Я мальчик! Непоседа, милый. Весёлый, озорной слегка. Мне страшно. Мне лет пять от силы. А карусель, так высока! Но вон отец и мама рядом. Я в них впиваюсь цепким взглядом. И хоть мой страх неистребим, Я точно знаю, что ЛЮБИМ…
…вот мне шестнадцать, Я горю! Душою в облаках парю! Мечтаю, радуюсь, грущу. Я молод, Я ЛЮБОВЬ ищу…… и вот он, мой счастливый миг! Мне двадцать восемь. Я - жених! Иду с ЛЮБОВЬЮ к алтарю, И вновь горю, горю, горю…… мне тридцать пять, растёт семья. У нас уже есть сыновья. Свой дом, хозяйство. И жена. Мне дочь вот-вот родить должна…
…а жизнь летит, летит вперёд! Мне сорок пять – «круговорот»! И дети «не по дням» растут. Игрушки, школа, институт… Всё! Упорхнули из гнезда! И разлетелись кто куда. Замедлен бег небесных тел. Наш дом уютный опустел…но мы с ЛЮБИМОЮ вдвоём! Ложимся вместе и встаём. Она грустить мне не даёт. И жизнь опять летит вперёд…… теперь уже мне шестьдесят. Вновь дети в доме голосят! Внучат весёлый хоровод. О, как мы СЧАСТЛИВЫ!
Но вот…… померк внезапно солнца свет. Моей любимой больше нет! У счастья тоже есть предел… Я за неделю поседел. Осунулся, душой поник. И ощутил, что Я старик…… теперь живу Я «без затей». Живу для внуков и детей. Мой мир со мной, но с каждым днём Всё меньше, меньше света в нём. Крест старости взвалив на плечи, Бреду устало в никуда. Покрылось сердце коркой льда. И время боль мою не лечит. О, Господи, как жизнь длинна, Когда не радует она…
… но с этим следует смириться. Ничто не вечно под луной. А ты, склонившись надо мной, Открой глаза свои, сестрица. Я не старик капризный, нет! Любимый МУЖ, ОТЕЦ и ДЕД … … и мальчик маленький, доселе В сиянье солнечного дня Летящий вдаль на карусели… Попробуй разглядеть МЕНЯ!
Кирилл Винда

Зал аплодировал им стоя

Он рассмеялся ей в лицо

Обидно, зло и бессердечно,

И снял с её руки кольцо,

Которое дарил навечно.

Суд их развёл и разделил

Всё пополам, кастрюли, плошки,

Паласы, кресла и дорожки.

– Я рад, – сказал он судьям, – рад,

Что вы мне руки развязали….

И друг от друга пряча взгляд,

Сидели тихо люди в зале.

И тут судья: – Скажите мне,

Откуда шрам у вас на шее?

– Шрам?! Это память о войне,

Шёл бой… снаряд рванул в траншее.

И вспомнил он тот страшный год:

Закованную в лёд речонку,

Не просто в лёд – кровавый лёд!

– И медсестру, почти девчонку.

Тогда спасла его она!

Себя ни капли не щадила.

Какая же была нужна

Ей хрупкой, сказочная сила!

И будто бы очнулся враз.

Сказал он, зал окинув взглядом:

– Зачем нам разлучаться надо,

Коль смерть не разлучила нас!

И на руки её он взял,

Держал, как выносил из боя.

Смеялся зал, и плакал зал,

И аплодировал им стоя.

Волей судьбы одна юная мама,
Сына родила на полюшке прямо.
Еле сумела добраться к мосту.
Но ни одной здесь души на версту!
Некого было на помощь позвать.
Интуитивно несчастная мать,
роды сама у себя принимала.
В пышные юбки дитя пеленала,
и, согревая, к груди прижимала!
Кофту последнюю снявши с себя,
Сына укрыла, обняла любя...
Это объятье разнять не могли
Утром супруги, что мертвой нашли,
Маму, согревшую сына собой.
И удивительно: был он живой!
Маму они у моста схоронили,
А того мальчика усыновили.
Эта чета никому не открыла,
Что, то дитя не родное им было.
Заговорил удивленный квартал:
- Вот и бездетным Бог сына послал!
Мальчик счастливым у них подрастал!
Волю любил, часто в поле гулял.
Только куда б он гулять не ходил,
Мост его старый все время манил.
Долго сидел он здесь, рыбу ловил.
Речка заросшей была, небольшой,
Но ему здесь было так хорошо.
С церкви идя, все к мосту он стремился,
Будто здесь Богом благословился.
Тихо смеялся и, плача молился,
цветы к незнакомой могилке ложил:
"Ведь жил человек и кого-то любил!!!"
Когда, повзрослев, серьезным он стал,
Отец в поле чистое сына позвал:
-«Я должен тебе одну тайну открыть!
Дабы спокойно мне старость прожить.
Мать умерла уж, не сможет сказать;
Да я - не отец, а она и не мать!»
Повел к той знакомой могиле, к мосту,
И рассказал всю историю ту:
«Годиков двадцать назад, в январе
Было такая ж метель на дворе.
Мы на повозке с женой проезжали,
Возле моста здесь, вдруг увидали
Женщина сына к сердцу прижала,
Новорожденного, и не дышала
Мы схоронили - вот холмик в тиши,
Здесь твоя мама родная лежит.
Тайну от всех мы тогда схоронили,
Из-за того, что бездетными были!
Жизнью обязан не нам ты, сынок,
- Богу, что в материнских объятьях сберег!
Нас же послал Он тебе, чтоб спасти,
Взяв от холодной, замерзшей земли.
Помню, мы плакали, как увидали,
Что матери руки тебя обвивали,
Теплом своей нежной любви согревали.
Она ведь все сняла, и даже белье -
Укутала тельце, сыночек, твое.
И, полуголая, очень любя,
Дыханьем своим согревала тебя.
Вот и пришел ты к ней на свиданье,
На место вашего раставанья.
Покоится мама, сынок, здесь твоя,
Постой, поклонись. Домой пойду я!"
Над полем кружилась метельная мгла.
Но громче кричал он: «Меня ты спасла,
- Любимая, добрая, мама моя!
О, чем же, родная, воздам тебе я?
Тебе было зябко, ты замерзала,
Но, все сняв с себя, меня ты спасала.
Любовь твоя жертвенна, бедная мать,
Тебя не могу оживить я, поднять!
Хоть сделать уже ничего не сумею,
Но холмик твой я согрею! Согрею!»
А рядом прохожий дивился, застыв,
Как плачущий, сняв всю одежду, укрыв,
Тот холмик обнял и рыдал,
Маму собою, как мог, согревал!
О, дети, спешите, спешите скорей,
И маму свою обнимите сильней!
Пока живет мама и ждет вас всегда,
Согрейте ее, как согрела она!
Во всем вам поможет, вовек не предаст,
Все лучшее вам, своим детям, отдаст.
А если час трудный однажды придет,
То мама собой защитит и спасет!